Многие, кто знал его, не уставали удивляться: известный, благополучный драматург, автор пьес и сценариев к фильмам «Вас вызывает Таймыр», «Верные друзья», «Государственный преступник», «Походный марш», и вдруг отказывается от всех житейских благ, которые несет ему этот статус, начинает заниматься достаточно сомнительным делом. «Зачем вам нужны эти песни?» — спрашивали его во время очередной «проработки» в Союзе писателей. Зачем?! «Это заблуждение, и вас обманули,— говорил он позже.— Популярным бардом я не являюсь. Я поэт, я пишу свои стихи, которые только притворяются песнями, а я только притворяюсь, что я их пою...»

Еще он говорил так: «А вела меня в бой судьба, как солдата ведет труба». А вот еще, в другом месте: «Ах, как зовет эта горькая медь, встать, чтобы драться, встать, чтобы сметь...» Вот и все объяснение... Вполне, кстати, в традициях русской поэзии. И, очевидно, именно с этого и следует начинать разговор о поэзии Александра Галича.

И те, кто в свое время запрещал ему выступать, и многие из тех, кто считает себя его поклонниками, готовы видеть в творчестве Галича одну только политическую окраску. Он либо опасен для них, либо является своеобразной «клубничкой». Такие люди попросту не хотят отрешиться от собственных стереотипов, посмотреть глубже, внимательнее. «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». Галич был поэтом.

Мы так привыкли к исполнительской манере Галича, что нам кажется невозможным существование его поэзии отдельно от его голоса. Но вот перед нами его стихи. Какая глубина, какая боль за этими строками:

Нам не знамя жребий вывесил —
Носовой платок в крови!

Пусть кому-то покажется странным это утверждение, но Галич прежде всего романтик. «Пой же, труба, пой же!» Впрочем, если быть до конца последовательным, «трубы» не было. При всей своей яростности и непримиримости Галич обладал достаточным слухом, чтобы услышать и более тонкий инструмент. Маленькая тростниковая дудочка — вот тот голос, к которому он прислушивался всю жизнь. Вот то спасение, которое он проповедовал своим творчеством. Вот то прибежище, где он сам искал спасение.

Навсегда, до конца пути,
Мальчик с дудочкой тростниковой,
Постарайся меня спасти!..

Он любил свою страну без слезливых криков, истерики и напыщенных фраз. «Я в грусть по березкам не верю...» Он был взрослым сыном своей страны и мог одинаково хорошо видеть ее достоинства и ее беды. Всю свою жизнь он оставался преданным своей стране. И, наверное, высшее понимание, поистине сыновнее, он выразил в «Отчем доме».

Не зови меня выручать из огня.
Не зови разделить беду,
Не зови меня!
Не зови меня...
Не зови...
Я и так приду!

Однажды он сказал: «Отлучить меня от этой России нельзя». Так оно и произошло в конечном счете. Он остался с нами, со своей страной. И сегодня, когда наша страна переживает такие существенные изменения в культурной и общественной жизни, когда можно открыто и на любом уровне говорить о том, для чего еще несколько лет назад нужна была человеческая и гражданская смелость, голос Галича звучит все так же: грустно, яростно, немного глуховато. А значит, он и сегодня остается с нами.

окончание